Олейников Д. И., к и. н. Фронтир и колонизация


с. 1



Олейников Д.И., к.и.н.

Фронтир и колонизация


Основным положением доктора Евы Марии Стольберг является утверждение о том, что Сибирь остается «лакуной» в исследованиях фронтира, поскольку в условиях холодной войны советские историки пропустили возможность сравнивать Сибирь с американским «Диким Западом». В связи с этим делается вывод о том, что «новаторские» (1893 года? – Д.О.) направления в исследовании Американского Запада будут весьма плодотворны в самых разных отраслях глубокого исследования социальной истории Сибири:

Нет сомнения в том, что работы историков американского фронтира могут принести значительную пользу специалистам по истории «зеркальной» (но не зазеркальной) Российской империи (зеркальность – в движении с Запада на юг, юго-восток и восток). Об этом, видимо, нужно говорить в отдельной публикации. Сейчас же отметим только, что эта польза связана вовсе не с обнаруженной доктором Стольберг «лакуной». Одновременно с Тёрнером и даже несколько раньше его в Российской империи второй половины XIX века выстроилась своя теория, по масштабу исторического действия как минимум встающая в один ряд с теорией Тёрнера. Это теория колонизации, наиболее последовательно выраженная В.О. Ключевским. Теория, хорошо изученная в России, но в проходящей дискуссии практически проигнорированная. Опосредованно на нее указал в дискуссии лишь Mark Bassin, скромно посоветовавший обратиться к своей статье «Turner, Solov’ev and the “Frontier Hypothesis”: The Nationalist Signification of Open Spaces»1.

Развитие теории «фронтира» и теории колонизации долго шло параллельно, еще и в том смысле, что они не пересекались. Ключевский практически не занимался американской историей и тем более историографией2, Тёрнер не упоминал о Ключевском и в одном из своих поздних писем обмолвился: «России надо бы иметь интерпретацию собственного фронтира»3, хотя и раньше отмечал, что его термин достаточно эластичен и для целей исследования не требует особо точного определения4.

Безусловно, каждая из теорий развивалась своим путем, но сходство при их сравнении оказывается удивительным. На первой же странице «основополагающей» работы Тёрнера «The significance of the Frontier in American history» (1893) звучит: «До настоящего дня американская история в большой степени была историей колонизации Большого Запада. Существование свободных пространств, их постепенное сокращение и продвижение американских поселений на запад объясняют развитие Америки»5. Как не вспомнить хрестоматийное (для отечественного историка, как хрестоматиен Тёрнер для американского) «История России есть история страны, которая колонизуется. Область колонизации в ней расширялась вместе с государственной её территорией. То падая, то поднимаясь, это вековое движение продолжается до наших дней» 6. Параллельные места у Тёрнера и Ключевского иногда просто завораживают:


Тёрнер (1893)

Ключевский (1884/1885)

« Нам нужно рассмотреть, как европейская жизнь вторгалась на континент и как Америка модифицировала и развивала эту жизнь... <…>Продвижение фронтира означало мерное продвижение от европейского влияния, мерный рост американской независимости. И изучать это продвижение, его политические, экономические и социальные результаты, а также человека, который рост в этих условиях, означает изучать настоящую Американскую часть нашей истории. <…> Из десятилетия в десятилетие проходило явное перемещение фронтира».7

«Переселение, колонизация страны были основным фактом нашей истории, с которым в близкой или отдаленной связи стояли все другие ее факты. <...> Периоды нашей истории – этапы, последовательно пройденные нашим народом в занятии разработке доставшейся ему страны... Ряд этих периодов - это ряд привалов или стоянок, которыми прерывалось движение русского народа по равнине и на каждой из которых наше общежитие устроялось иначе, чем оно было устроено на прежней стоянке. Я перечислю эти периоды, указывая в каждом из них господствующие факты, из коих один - политический, другой – экономический...»8

Периодизация американской истории «по Тёрнеру» и периодизация русской истории «по Ключевскому» строятся именно на последовательной смене «волн» и границ освоения пространств. Для поколений американских студентов и ученых объемная книга известная как «Западная экспансия Биллингтона»9 оставалась если не эталоном, то, по крайней мере, заметным ориентиром, от которого отталкивались и последователи, и критики (начиная хотя бы с Патрисии Лимерик). Меньше известна практически параллельная работа (тоже весьма объемная) ученика Ключевского и его преемника на кафедре истории России Московского университета М.К. Любавского – «Обзор истории русской колонизации с древнейших времен и до XX века». Этот труд в начальном виде преподавался в виде лекций в 1910-х годах, как отдельная книга был завершен к 1930-м, а издан только в 1996-м. Этот печальный факт заставляет перейти к рассмотрению причин исчезновения теории колонизации из советской историографии. Сам Любавский был репрессирован, многие другие ученики Ключевского (тот же Милюков) оказались в эмиграции10. Когда в 1942 году опрос американских историков показал господство теории Тёрнера, опрос советских историков мог бы показать полное господство марксистско-ленинского подхода. А это означало, что термин «колонизация» в смысле Ключевского, то есть «освоение», был полностью вытеснен термином «колонизация» в смысле Маркса («Капитал», т.1, глава 25 «Современная теория колонизации»), то есть «захват рынков и дешевой рабочей силы» для получения максимальной прибыли.

По иронии истории именно к 1942 году Роджером Доу была опубликована, возможно, первая статья, в которой проводилось параллель между Россией и США, как странами, для которых пространство («простор») оказалось важнейшим геополитическим фактором, а колонизация стала важнейшим результатом этой политики11. Рядом с колонизацией Доу ставит и понятие «фронтир», предлагая как один из возможных переводов – «Украина» (в широком смысле слова). Московские украины средневековья – вот для Доу Московский фронтир. Рядом с параллелями (two space-loving people) Доу находил и различия, например: «география была другом Соединенных Штатов и врагом России».

После второй мировой войны тёрнеровская теория фронтира перешагнула пределы североамериканской истории. В 1947 году Арнольд Тойнби заявил, что фронтир, с которым американский народ продвигался вглубь Великих равнин и дальше, берет начало в восточных лесах Северной Европы. С выходом работы У.П. Уэбба «Великий фронтир» (1951) тёрнеровские взгляды легли в основу видения мировой истории начиная с XV века. Уэбб заявил о том, что Тернер напрасно рассматривал фронтир, как явление исключительно американское, и что взаимодействие европейской цивилизации с неосвоенными землями, куда она двигалась, было еще значительнее в истории самой Европы. Отсюда берет начало применение теории фронтира к европейским странам, в том числе и к России. Несмотря на то, что доктор Стольберг и географ Штадельбауэр говорят о «лакуне» в изучении фронтира в России и Сибири как фронтира в частности, укажем на такие серьезные исследовательские работы, как:



Owen Lattimore Inner Asian Frontiers: Chinese and Russian Margins of Expansion / The Journal of Economic History, Vol.7, Issue 1 (May, 1947), 24-52.

Josef L. Wieczynski. The Russian Frontier. The impact of Borderlands upon the Course of Early Russian History. Univ. Press of Virginia, 1976. Это исследование непосредственно вытекает из постулатов У.П. Уэбба и опирается на них.

Judith Pallot, Denis B. Shaw. Landscape and Settlement in Romanov Russia, 1613-1917. Oxford: Clarendon Press, 1990. Для авторов Тёрнер – классик и именно его постулаты рассматриваются в сравнении с русской историей. Первая же глава их работы называется «The Frontier Experience in Romanov Russia» и содержит анализ возможного приложения теории фронтира к русской истории.

Ray Allen Billington. The American Frontier Thesis: Attack and Defense. Washington, 1971 (1st – 1958). Эта работа посвящена дискуссиям в американской историографии, однако содержит важное упоминание мэтра чистого «тёрнерианства» о Сибири, как классическом фронтире (p.33) с отсылкой читателей к работе D.Treadgold и R.Beazley Democratic Factors in Russian History / Contemporary Review, 161 (1942).

Интересно заметить, что в упомянутых работах теория колонизации Ключевского не упоминается и не рассматривается. Между тем историки СССР заново обратились к теории колонизации именно относительно Сибири, маскируя ее (часто невольно) в марксистские одежды. Речь чаще шла об «освоении» Сибири, дискуссии шли о соотношении «присоединения» и «завоевания», но вывод современных исследователей однозначен – вся российская историография Сибири – в основном история колонизации12. Да и в наше время в сибирских вузах читается курс «Колонизация Сибири»13.

В дополнение к упомянутой работе Н.М. Горюшкина и Н.А. Миненко самые современные обзоры российской историографии присоединения /завоевания /колонизации Сибири, причем весьма подробные и информативные, можно найти буквально «не выходя из Интернета». Прежде всего, это электронная версия обзора новосибирского историка А.В. Зуева «Характер присоединения Сибири в новейшей отечественной историографии», опубликованного в 1999 году в сборнике Евразия: культурное наследие древних цивилизаций. Вып. 1. Культурный космос Евразии. Новосибирск, 1999. (С.124-136.)14. Утверждение доктора Стольберг о том, что использование Тёрнеровской теории прольет свет, например, на историческую урбанистику, уже подтверждено в 1990-е годы, например, в работе новосибирского историка Д.Я. Резуна, «О периодизации развития исторической урбанистики Сибири XVII-XX вв.», писавшего «На рубеже конца XIX-начала XX вв., в мировой науке вообще обостряется интерес к истории открытия и освоения малообжитых и пустынных пространств и роли этих процессов в формировании нации и государства. Наиболее полно это прозвучало в докладе американского историка Ф.Д. Тёрнера о роли фронтира в истории Америки на Всемирном историческом конгрессе (Чикаго,1893)»15. По Д.В. Резуну «Колонизационный, “фронтирный” тип сибирских городов обусловил и особый состав, и динамику движения населения, и смену лидеров». Ведутся и сравнительно исторические исследования, например: Васильевский Р.С., Резун Д.Я. К вопросу о некоторых принципиальных моментах общности процессов колонизации Сибири и Северной Америки в XVIIXVIII вв. // Русские первопроходцы на Дальнем Востоке в XVIIXVIII вв. (Историко-археологические исследования). Владивосток, 1998. Т. 3.

Таким образом, особенной лакуны в исследовании «сибирского фронтира» не получается.

***
Позволю в заключение несколько фактических комментариев по поводу конкретных тезисов д-ра Евы-Марии Стольберг.

Ее утверждение «по-моему, сомнительно определять Кавказ, с его христианскими нациями Грузинов и армян, ставших Христинами раньше, чем Восточные славяне, как зону между «цивилизацией» и «дикостью» (wildernessне содержит разделения христианских народов Закавказья и племен Северного Кавказа. А именно эти племена оказались одновременно не только в южной зоне российского, европейского фронтира, но и на севере фронтира мусульманской цивилизации: народы Дагестана и Чечня вошли в соприкосновение с Персией, а народы Северо-Западного Кавказа (тогда их обобщенно называли черкесы) оказались на границе Османской империи. Кавказ в мусульманской картине мира – это «Каф», естественная граница обитаемого пространства, горная цепь, окружающая землю, «как перстень палец». Средневековые мусульманские авторы воспринимали кочевников закавказских (для них) степей как носителей зла и – «дикости», почти в Тёрнеровском смысле слова.

Именно поэтому не только русские, но и персы, и турки даже в XVIII-XIX веках воспринимали этот регион как пограничный и вели здесь свою политическую, торговую, миссионерскую деятельность. Колонией Османской империи, колонией в эллинском смысле, торговым и политическим центром считалась Анапа. Для русских, для турков, для персов Северный Кавказ – место встречи цивилизации и дикости. Кстати, у Тёрнера это звучит как «meeting point between savagery and civilization»16 и поэтому недоумение вызывает употребление доктором Стольберг в своем тексте нетёрнеровского «wilderness».

«Более того, пишет доктор Стольберг, полная «инкорпорация» Кавказа и Средней Азии начались в XIX веке, а колонизация Сибири шла с XVI века». Но «инкорпорация» и «начало колонизации» термины неравноценные. Если же говорить о «начале колонизации», то даже при игнорировании походов русских дружин на Дербент, а Святослава на хазар, ясов и касогов в X веке, «колонизация» Кавказа начинается в середине XVI века, вместе с основанием Терского городка, а продолжается активно в XVIII веке (Персидский поход Петра включил в состав России и Закавказье). Точно также с Петром связана экспедиция в Среднюю Азию – Бековича-Черскасского с планами и масштабами (но не последствиями) сопоставимыми с миссией Ермака. В западной историографии сравнительно недавно появилась интересная работа М. Ходарковского о колонизации Предкавказья и Северного Кавказа в XVI–XVIII веках (до начала Большой Кавказской войны): M. Khodarkovsky Of Christanity, Enlightment and Colonialism: Russia in the North Caucasus, 1550–1800 / The Journal of Modern History, Vol.71, Issue 2 (Jun., 1999), 394–430. Кстати, Ходарковский описывает Северный Кавказ именно как «religious frontier where Islam confronted Christianity» (p.429) и как «a longtime frontier region on the periphery of the Persian, Ottoman and Russian empires» (p.430).



1 Journal of the Modern History 65 (September, 1993): 473–511.

2 Для придирчивых добавим, что т.н. «абастуманский курс» носил популярный характер и основывался на русскоязычных источниках.

3 “Russia ought to have its frontier interpretation” – letter to A.H. Buffinton, 27 Oct. 1922. (See R.A. Billington, Frederick Jackson Turner: Historian, Scholar, Teacher (NY, 1973), p.459.

4 Rereading Frederick Jackson Turner. The significance of the Frontier in American history and other essays. Yale Univ. Press, 1998, p.33.

5 Rereading Frederick Jackson Turner… p.31.

6 Ключевский В.О. Курс русской истории. Лекция 2. / Ключевский В.О. Соч. в 9 тт. Т.1. М., 1987. С. 49–51. Отметим, что первое литографированное издание «Курса» вышло в 1884/1885 гг.

7 Rereading Frederick Jackson Turner… P.33, 34, 35.

8 Ключевский В.О. Ук. соч. С.51.

9 Westward expansion. A history of American Frontier by R.A. Billington (1st ed. 1949)

10 Для сравнения: в 1952 году историк дипломатии Лоуренс С. Каплан объявил Тернера националистом и экспансионистом, причем идеологом «экспансионистской горячки наших дней», которую можно назвать империализмом. По его мнению, поколение Тернера занимались именно историческим оправданием империализма. (Lawrence S. Kaplan Frederick Jackson Turner and Imperialism / Social Science, 27 (Jan. 1952), 13,14)

11 Roger Dow Prostor. A Geopolitical study of Russia and United States. (Russian Review, Vol.1, issue 1 (Nov. 1941). P.6.

12 Наиболее авторитетное исследование: Горюшкин Л.М., Миненко Н.А. Историография Сибири дооктябрьского периода (конец XVI – начало XX в.). Новосибирск, 1984.

13 См., например,Байкальский государственный университет экономики и права (Иркутск) – http://www.isea.ru/russian/structure/acad/et/kurs/et05.htm

14 http://www.zaimka.ru/to_sun/zuev1_p1.shtml

15 http://www.ic.omskreg.ru/~cultsib/metod/rezun.htm

16 Rereading Frederick Jackson Turner… P.32.

с. 1

скачать файл

Смотрите также: