Россия в Кавказской войне: как выходить из историографического кризиса


с. 1 с. 2 ... с. 4 с. 5



Олейников Д.И.,
кандидат исторических наук,
научный редактор российского исторического журнала «Родина»

Россия в Кавказской войне:
как выходить из историографического кризиса?




1) Кавказская война историографий


Кавказская война историографий продолжается и в наши дни — с того момента как три заинтересованные стороны Кавказской войны (участники и «европейское сообщество») дали три направления, три устойчивые традиции трактовки этой войны в исторической науке. Все они продолжают сосуществовать, соперничать и, вместе с тем, оказывать друг на друга влияние на протяжении полутора веков. Однако само существование трех этих направлений образует к рубежу XXI века настолько замкнутое пространство, что дальнейшее нормальное развитие исторических исследований в этом направлении сильно затруднено, поскольку зациклено в постоянно повторяющихся дискуссиях. Во мно­гом это свя­за­но с тем, что про­ти­во­стоя­ни­е ис­то­ри­ков упорно вращается вокруг необходимости ре­ше­ния про­бле­мы «Кто ви­но­ват?»

А между тем именно в рамках трех этих направлений (школ) сформировались устойчивые традиции, по-прежнему оказывающие влияние не только на развитие исторической науки, но и на современную политическую ситуацию. При этом наблюдается выходящее за рамки научности влияние: исторические традиции формируют политическую культуру, а политические устремления создают определенный социальный заказ на создание «исторических традиций».

Рассмотрим тот идейный багаж, который в обобщенном виде характеризует теоретические основы каждого направления.

Во-первых, это российская имперская традиция, начало которой традиционно ведется от курса лекций генерала Д.И.Романовского. Ее ключевыми словами, теми образами, наличие которых позволяет отличить это направление от других, являются «умиротворение Кавказа» и «колонизация» (в смысле — освоение территории). На Западе сторонники русской имперской традиции испытали сильное влияние русской эмиграции первой волны, а позже, как это ни парадоксально, советской исторической школы. Так, например, большим авторитетом пользуется выдержавший пять изданий учебник Н.Рязановского (сына русского эмигранта-историка) «История России». В нем, в частности, говорится, что войны с Россией вело не население Северного Кавказа «вообще», а «горцы-мусульмане», и что «умиротворение Кавказа…заняло десятилетия»1. В 54-х томной энциклопедии по русской и советской истории основная статья рассматриваемой темы носит название «Русское завоевание Кавказа», но по духу и фактуре показывает неоднозначный процесс русского продвижения на Кавказ2. Энтони Райнлендер (Anthony Rhinelander) в биографии М.С.Воронцова говорит о «вовлеченности России в кавказские дела», об исторических обязательствах России перед христианскими государствами Кавказа, о неизбежном культурном столкновении с мусульманским населением региона3. В целом в работах западных ученых, поддерживающих это направление, отсутствует чрезмерное восхваление русских успехов. Вместо этого наблюдается стремление объяснить особенности русского имперского сознания («ментальности»)4.



Для дальнейшего рассмотрения новых подходов к истории Кавказской войны имеет смысл обратить внимание на то, что такое ключевое понятие этого направления, как «колонизация» оказалось искажено трактовкой советской исторической школы, причем заметно распространилось в этом искаженном виде в западной россике. Это приводило и приводит до сих пор к ошибочному восприятию и комментированию знаменитого положения В.О. Ключевского о «ко­ло­ни­за­ции, как основном фак­те рус­ской ис­то­рии»5. Это также объясняет, почему капитальный исследовательский труд ученика и преемника В.О.Ключевского академика М.К. Любавского «Обзор истории русской колонизации с древнейших времен и до ХХ века» более 60 лет оставался неизданным6. Пред­став­ле­ние о советской трактовке «колонизации» может дать ко­рот­кая ил­лю­ст­ра­ция, фраг­мент од­но­го из са­мых ав­то­ри­тет­ных тру­дов из­вест­но­го ис­то­ри­ка рос­сий­ско-кав­каз­ских от­но­ше­ний А.В.Фа­дее­ва: "Ан­ти­на­уч­ность по­доб­ных из­мыш­ле­ний об­на­ру­жи­ва­ет­ся без осо­бо­го тру­да, ес­ли учесть, что вся­кое ко­ло­ни­за­ци­он­ное дви­же­ние вы­зы­ва­ет­ся не ка­ки­ми-ли­бо идей­ны­ми по­бу­ж­де­ния­ми или свой­ст­ва­ми на­цио­наль­но­го ха­рак­те­ра, а эко­но­ми­че­ски­ми по­треб­но­стя­ми об­ще­ст­вен­ных клас­сов и со­ци­аль­ны­ми ус­ло­вия­ми их су­ще­ст­во­ва­ния. При этом го­су­дар­ст­во по­ощ­ря­ет те фор­мы и на­прав­ле­ния ко­ло­ни­за­ци­он­но­го про­цес­са, ко­то­рые вы­год­ны в дан­ный мо­мент гос­под­ствую­ще­му клас­су"7. Именно на такую трактовку колонизации опираются критики имперского направления, в том числе многие историки из республик Северного Кавказа. Во многом благодаря их работам формируется и продолжает существовать вторая историографическая традиция: традиция сторонников движения горцев, кладущая в основу антиномию «завоевание» — «сопротивление» (“conquest” — “resistance”). В советское время (конец 1920-х — 1930-е годы и после 1956 года) завоевателем объявлялись некий антропоморфный «царизм» и «империализм», отделенные от «народа». Вот две характерные фразы из академической «Истории народов Северного Кавказа»: «Поскольку рост феодальной эксплуатации и гнета самодержавия происходил одновременно и в тесной связи с укреплением царской администрации, то антифеодальный протест нередко сливался с колонизаторской борьбой»8 и «Не русский народ, который сам был угнетаем, а царизм ответственен за проявленные на Кавказе жестокость и насилие…»9. Это, к со­жа­ле­нию, са­мое ус­той­чи­вое на­прав­ле­ние ис­то­ри­че­ско­го по­зна­ния - стрем­ле­ние за­ме­нить суд при­сяж­ных су­дом лю­бо­пыт­но­го по­том­ка. Но да­же и в этом на­прав­ле­нии все важ­ней­шие дос­ти­же­ния оте­че­ст­вен­ной нау­ки при­хо­дят­ся на ко­нец 50-х - на­ча­ло 60-х го­дов на­ше­го ве­ка. "С тех пор, по-мо­ему, - при­зна­ет один из зна­то­ков эпо­хи, ма­хач­ка­лин­ский про­фес­сор В.Г.Гад­жи­ев - ни­че­го прин­ци­пи­аль­но но­во­го не поя­ви­лось". В постсоветскую эпоху, когда Россия признала себя преемницей Российской империи, завоевателем стала считаться Россия в целом10.

В западной историографии сторонники горского движения известны не только не только популярной работой Лесли Бланч «Сабли рая» (1960 год), наиболее часто цитирующейся в российской литературе и переведенной сравнительно недавно на русский язык11. В западных работах этого направления особое внимание уделяется экзотике и «романтизму» эпохи. Порой проводятся не вполне правомерные сравнения с североамериканскими индейцами12. В более серьезном аналитическом исследовании Роберта Баумана «Необычные русские и советские войны на Кавказе, в Средней Азии и Афганистане» речь идет о «интервенции» русских на Кавказе и о «войне против горцев» в целом13. Последней по времени является переведенная на русский язык работа Моше Гаммера «Шамиль и покорение Северного Кавказа»14. Особенность данных работ — игнорирование российских архивных источников.

Однако именно на Западе широко распространена геополитическая традиция, в основе которой лежит вера в изначально присущее России стремление расширяться и «порабощать» присоединенные территории. Британский политический расчет противопоставлял этому создание естественных препятствий на пути продвижения России к «жемчужине Британской короны» Индии. Переход мирового лидерства к США, соответственно, несколько изменил цель «российских устремлений» («теплые воды Индийского океана»), но фактор создания и поддержки естественных препятствий сохранился (З.Бжезинский). Среди ключевых понятий этого направления — русская колониальная «экспансия»15, «наступление» на Азию и противостоящий этому северокавказский «щит» или «барьер».

Геополитическая школа, видимо, берет начало в публицистике Д.Уркварта (D.Urquart). Его печатный орган “Portfolio” (выходил с 1835 года) даже уравновешенные западные историки признают «органом русофобских устремлений»16. Именно у Уркварта встречается образ Кавказа только как «щита», прикрывающего Персию и Турцию (а стало быть, и британскую Индию) от русского наступления17. Классическим трудом этого направления считается вышедшая еще в начале века работа Дж.Бэддли «Завоевание Россией Кавказа». «Особую симпатию, — по мнению Бэддли — должна вызывать борьба горцев у британских читателей». Ведь горцы «отстаивали также, пусть неосознанно, и безопасность британского правления в Индии»18. Из современных работ самой яркой можно считать «Большую игру» Питера Хопкирка, в которой автор (почти два десятилетия изучавший Центральную Азию в качестве корреспондента лондонской «Таймс») включает Кавказ в гигантское «поле битвы» великих держав за влияние в Центральной Азии19. Блестящее литературно-публицистическое дарование автора вот уже более десятилетия влияет на формирование отношений англоязычных историков к проблеме «Россия и Восток». На негативных последствиях шедшего после Крымской войны «переселения» русских на Кавказ (обратившегося в «погром») делает акцент Виллис Брукс20. Но наиболее обстоятельная опора этой школы находится в «Обществе исследований Центральной Азии»21, издаваемом им журнале «Central Asian Survey» (Лондон, Великобритания) и выразившем credo этого Общества сборнике «Северо-Кавказский барьер. Наступление России на мусульманский мир»22. Само название сборника отражает основы видения происходящих в регионе процессов. Возвращаясь к теме колонизации, стоит привести мнение Александра Беннигсена, духовного авторитета «Общества исследований Центральной Азии». Он писал, что «на Северном Кавказе, завоеванном после ста лет кровопролитных схваток, не было попыток колонизировать горы, слишком бедные, чтобы принять новых поселенцев. Русское присутствие ограничивалось лишь несколькими сторожевыми постами в высокогорных районах, и на этом контакты с коренным населением заканчивались. Вся территория была запрещена для русских миссионеров, и власти воздержались от любого вмешательства во внутренние дела горцев, довольствуясь поддержанием порядка и законности»23.



с. 1 с. 2 ... с. 4 с. 5

скачать файл

Смотрите также: