В. Н. Фурс философия незавершенного модерна юргена хабермаса


с. 1 с. 2 ... с. 11 с. 12


В. Н. Фурс

ФИЛОСОФИЯ НЕЗАВЕРШЕННОГО

МОДЕРНА ЮРГЕНА ХАБЕРМАСА

УДК 14


ББК 87.3 (4 Гем) Ф 95

Фурс В. Н.

Ф 95 философия незавершенного модерна Юргена Ха —

бермаса. — Мн.: ЗАО «Экономпресс», 2000. — 224 с.

ISBN 985-6479-18-5.



Немецкий философ Юрген Хабермас является одним из наиболее значительных представителей западной фи­лософии последней трети XX века. Без концептуальных моделей, разработанных Хабермасом, невозможно представить себе панораму сегодняшнего состояния фи­лософии и социальных наук.

Вместе с тем в постсоветском интеллектуальном пространстве многие знают о Хабермасе, но мало знакомы с его идеями в их подвижном единстве. Критическая литература о Хабермасе отстает от него самого, непрерывно развивающего свои взгляды. Этот очевидный дефицит и призвана в определенной мере вос­полнить данная книга, в которой в систематической форме представлена сложная и разветвленная философ­ская концепция Хабермаса.

На обложке использован фрагмент картины Ольги Гурко «Пассажир».

ISBN985-6479-18-5 ББК 87.3 (4 Гем)

© В. Н. Фурс, 2000 © Экономпресс, 2000

ВВЕДЕНИЕ

Немецкий философ Юрген Хабермас — один из наиболее значи­тельных представителей западной философии последней трети столе­тия. Будучи чрезвычайно продуктивно работающим исследователем, Хабермас более тридцати лет гене­рировал идеи, которые неизменно вызывали боль­шой резонанс. Без концептуальных моделей, разра­ботанных Хабермасом, невозможно представить себе панораму сегодняшнего состояния философии и со — циальпых наук.

Вместе с тем идеи Хабермаса, как это ни стран­но, до настоящего времени остаются почти неизвес — тными в постсоветском интеллектуальном простран­стве и малоосвоенными отечественной философе — кой мыслью. Имеющаяся критическая литература, относящаяся, главным образом, еще к советским временам', не только страдает неизбежными идео­логическими аберрациями восприятия, по и явно "от­стала" от самого Хабермаса, непрерывно развивав­шего свои взгляды. Этот очевидный дефицит и при­звана в определенной мере восполнить данная кни­га — здесь я постараюсь в систематической форме представить сложную и разветвленную философе — кую концепцию Хабермаса.

Презентацию философа резонно начать с крат­кой биографической справки. Юрген Хабермас ро­дился 18 июня 1929г. в Дюссельдорфе. Его интеллек­туальные интересы были достаточно широки -— он

' Edna :nt не e<twtcmftenni,L\t 'хшеншмм исключением янлис'пнн опспюятсль-ная статья II. Мотрошнюкой и сип/тике, счспшнлепинм ш лекций .Vm'iep.wi-са. прочитанных им н Мпскае: см.: Хибер.чис IO. Де.чнкрчтия. Разум. Нраа-статиюсты — М., 1У92. (2-е им. — IW5./

изучал (в Геттингене, Цюрихе и Бонне) философию, историю, психологию, немецкую литературу и экономику. Окончив уче­бу, защитил диссертацию о Шеллинге у Эриха Ротхакера в Бон — не. В 1956—1962 гг. работал во Франкфурте в Институте соци­альных исследований ассистентом Адорно. Хабилитировался ' в Марбурге у Вольфганга Абендрота с работой "Структурное изменение общественности"; именно с этого труда, опублико­ванного в 1962 г., начинается широкая известность Хабермаса. В 1962—1964 гг. работал профессором философии в Гейдель — берге, в 1964—1971 гг. — профессором философии и социоло­гии во Франкфурте. С 1971 по 1983 г. был (вместе с Карлом — Фридрихом Вайцзеккером) содиректором Института исследо­ваний жизненных условий научно — технического мира им. Мак — са Планка в Штарнберге. В 1981 г. был опубликован основной труд философа — фундаментальная двухтомная "Теория ком­муникативного действования"; пожалуй, именно с этого момента Хабермас получает мировое признание в качестве одного из ведущих философов современности. С 1983 г. и до отставки по возрасту в 1994 г. Хабермас занимал должность профессора во Франкфурте, в 70 — 90 — е гг. был приглашенным профессором в ряде университетов Европы и Америки.

Творческий капитал Хабермаса внушителен: им написа­но около 30 книг, в которых наряду с собственно философс­кими рассматриваются вопросы ряда социальных и гумани­тарных наук — социологии, культурной антропологии, пра­воведения, этики, психологии, лингвистики и др. В этом оби­лии тем и идей очень легко запутаться, тем более что дело еще осложняется эволюцией представлений автора, который не боялся пересматривать положения своей концепции, если они более не казались ему достаточно обоснованными и про­дуктивными. И все же через это многообразие путеводной питью проходят несколько основных мотивов, обеспечиваю­щих единство философской позиции и исследовательскую идентичность Хабермаса.

Эти мотивы отчетливо читаются уже в работах 60 — х гг., когда Хабермас выступал в роли ведущего представителя молодого поколения "Франкфуртской школы". С лидерами классической критической теории общества — Хоркхаймс — ром, Адорно, Маркузе и др. — Хабермас разделяет нацелен­ность на социально действенные формы знания. Эта уста­новка на разработку теории, которая была бы ориентирова­на на социальную эмансипацию и методически опосредова — на рефлексией общественно - исторической обусловленности

' Хибчлшпация (llahililalhm) замещение (по конкурсу) оолжноапи n/mioikiaainc.w и

нысшсм учеоном 'j

знания, характеризует позицию Хабермаса на всем пути его идейной эволюции.

С наследием классической критической теории связан еще один сквозной мотив исследовательского поиска Хабермаса, задающий центральную тему его размышлений. По призна­нию Хабермаса, именно "Диалектика Просвещения" стала для него своего рода ключом: чтение этой книги еще во времена работы с Адорно позволило ему систематически понять тео­рию овещнения (Verdinglichung) как теорию рационализации. "Уже тогда моей проблемой была теория модерна, теория па­тологий модерна, с точки зрения осуществления, деформиро­ванного осуществления, разума в истории" '. Однако о разра­ботке сколько — нибудь систематической теории модерного раз — вития как процесса общественной рационализации, теории, позволяющей показать амбивалентность капиталистической модернизации, опознать и объяснить патологии современных развитых обществ, речь в те годы, конечно, не шла.

Хабермасу еще предстоял длинный путь проработки идеи "теории общества" — собственной версии критической те­ории, принципиально отличающейся от классической. Не­достатки последней, лишь постепенно, шаг за шагом осоз­наваемые и преодолеваемые, Хабермас ретроспективно — уже с концептуальных "высот" собственной "теории ком­муникативного действоваиия" 2 — сведет к трем основным пунктам: 1) непроясненность нормативных оснований, 2) аб­солютистская трактовка истины и отношения философии к наукам, 3) недооценка демократических традиций правово­го государства.

По Хабермасу, основной недостаток классической кри­тической теории состоял в том, что в ней не эксплицирова­лись нормативные предпосылки самой критической теории. Разоблачая скрытую социальную вовлеченность обществен­ных паук, Хоркхаймер вместе с тем не вскрыл социальную ангажированность самой критической теории и ее связь с нормативными структурами общества. В результате, крити­ческой теории оставалось довольствоваться лишь внешней критикой, разоблачающей общественное неразумие. При этом, однако, возникали серьезные проблемы. Прежде всего, каверзный вопрос о том, как вообще возможна позиция кри —

ппах ./. Dit; пене llnllhersichlliclikeil: Kleine /wlHiM-he Schnfien I '. h'nmkjurl tun Main:

' Huh



It'ktllHj

IMS. .V /71.

«(« ( il.w концепции Хаперлиии нкрмчн "komnumikalhes Hinuleln " mi>i обычно пере-туника/пивное iieficiiimmaiiiie" (« итшчие от "kiannumikulne Humllnngen" ttin,if ileutmiiiiH ") : "KOMMYHHKtinntHiioe оейспшокание " нпо опрчоч.п'пный сно-in тип соцшаыют Oeiicinmia, прншитшистааляемыи. кик ii/xiimki. иттрумеп-

тики идеологии в условиях тотального идеологического об — мана. Во — вторых, проводимая Хоркхаймером, Адорно и Map — кузе критика последовательно вскрывала неразумие буржу­азного разума, репрессивный характер современной (науч­ной, технической и общественной) рациональности вообще, но в результате такого тотального разоблачения разума сама критическая теория стала невозможна как рациональное пред — приятие, хотя именно так она изначально и понималась. Имен — но эта трудность и привела классическую критическую тео­рию к кризису.

Хабермас же ищет в самом обществе, выступающем пред­метом критического анализа, социальные структуры, задаю­щие критике нормативный стандарт и тем самым делающие ее более точной и дифференцированной. Хабермас указыва­ет на то, что только в модерном капиталистическом обществе получает развитие социальный феномен, делающий возмож­ной саму критическую теорию. Именно в модерном обще­стве формируется "общественность" ', которая ориентирова­на на рациональное обсуждение общих проблем с участием всех (в принципе) граждан и которая полагает, что все поли­тические решения должны, в принципе, быть опосредованы и легитимированы именно таким обсуждением.

Понятие общественности у Хабермаса является одиовре —

' Понятиеобщественности (Otjentlichkeil"ойцествеиность". "гласnotпи-,") является



КЛЮЧевЫМ ft-lfl теоретической Позиции Xuoep.MaCa, 1Н)СвЯН1Ив111его его историко-сшиюлогичес-KOMV ПрОНСПЧПиЮ СПОЮ первую 'ЛШЧитеЛЫ1уюpaoomГ. K(IKотмечает XaoepMUC. \ потребление

таких слов, как "общественный (пуоличный) "и "оГицествеиность". tte.MoHcmptipycm их мно­гозначность: мы говорим о "публичных мероприятиях", "общественных '}<)ипии\", "гп'олич-Htm власти ". "ое'нцественпом мнении", "публике" ч in. п. Эти слова imelom греческие проис-хоЖ1)ение: ft городах-государствах сфера "полиса" строго отличалась inn сферы "ойкоса"-OoM(t.\'o'jHiicmea кик сфера публичной .neujttu. Иуоличпость конституировалась it разговоре (оуоь то н форме оао'жоеиия оощих проблем или cvthinpoiriitodcmeu) и tt совместных оей-ствиях (койне, состязаниях и /п. п.). Оо1цественная .жизнь понимались кик сфера свооооы и аг.опального взаимодействия равных с равными. Эта древнегреческая .моОель оощс'ствспнос-ти ()и сего времени сохраняет спою нормативную силу: кик идеологический ооразец они сохра­няет непрерывность. 11рохо(>я1цую через столетия и оищесншенные формации. Вместе с тем категории оСпцеспыеппого и приватного нахооят юридически 1)еистненпое применение лишь с ио'мшкшмениеммо^ерпогигосуоирстни и omtie.u'iinoit от пего сферы гражоанскигтющеспуш "Они служат политическому самопоиимапию. ранно как и нранонои uncniitmуции.пиации оур-жуа'люи — (1 специфическом смысле — ooutecninemnicnui" (ilahermas J. Slrukiuruuntlel der Offenllichkeil. 5. AufluKe. Berlin: Luchlerlmiul. 1471. S. 17). li современном пощечине, полагает Хабермас. налицо тенденции к рашыпашно феномена общественности: it ino нремн как сфера ее действия постоянно расширяется, ее политическая ilcucmiteiinocniti становится нее оолее проблематичной. Вместе с тем оощесншсиноспнг остается opzaiuuyioitniM принци­пом современного политического порноки.

Нспольп'я термин Offeiuliclikeil. Х'аоермш имеет в вину публичную сферу как определен­ную область неятелыюсти лншей а ее оппичии от частной сферы, пуйэичншть кик принцип организации общественной (прежое всего политической) жилш. но главным i>opa'JOM ооще-ственность как специфического социального кви1и-с\'Сп>екиш. Кагоа 'jtnont термин употреб­ляется во множественном числе (Oljenlliclikeiten). он передается нами выражением "ot'n,e-(Пшепия общественности ".

менно эмпирическим и нормативным: с одной стороны, об­щественность — конкретно —исторический феномен, "идея общественности" нашла свое фактическое воплощение в ин­ститутах демократического правового государства. С другой стороны, институциализация общественного обсуждения в форме парламентских дебатов является, очевидно, далеко не идеальной формой: общественность не имеет непосредствен­ного участия в процессе принятия решения и, превращаясь в публику средств массовой информации, оказывается, скорее, объектом социальных манипуляций, чем субъектом действия. В этом смысле понятие общественности является для Хабер — маса нормативным — оно задает масштаб и направление кри­тики современных общественных реалий. Тем самым эксп­ликация нормативных оснований критической теории позво­ляет Хабермасу преодолеть ограниченность характерной для Хоркхаймера, Адорно и Маркузе стратегии внешней крити­ки общества, заведшей их в тупик, и обосновать стратегию внутренней критики общественных патологий.

Второй недостаток классической критической теории свя­зан с первым. Хабермас отмечает, что франкфуртцы руко­водствовались "гегелевским" абсолютистским пониманием истины и поэтому не смогли па деле осуществить продуктив­ную кооперацию с позитивным знанием. В результате, эво­люция критической теории шла в направлении от идеи со — юза философии с эмпирическим социальным исследованием и соответственно от рациональных форм анализа к принци­пиально несистематическим формам философской рефлек­сии. Для того чтобы на деле обеспечить эффективное взаи­модействие с позитивным знанием, философия, по мнению Хабермаса, должна усвоить фаллибилистское ' самосознание и методическую, или процедурную, рациональность совре­менных опытных наук. То, как конкретно в философии Ха — бермаса обосновывается и осуществляется идея "не —эксклю­зивного" разделения труда с социальными науками, будет подробно рассмотрено ниже — в основной части книги.

Наконец, третий недостаток классической критической теории, являющийся продолжением первых двух, состоит в тотальности критики, вытекающей, прежде всего, из приня­той первым поколением франкфуртцев стратегии внешнего критицизма. Хабермас обращает внимание па достижения социального правового государства, па прочные демократи­ческие традиции гражданского общества и выбирает путь не "трансцендирования" модерного общества, а его реформист —



Принцип фамиоилизма. сформулированный Пирсом и поМиее Понпером. утвержоиет нринципшиы1\'ю погреишиость. наовержеиность оанюкам всего человеческого тания.

ского развития, направляемого дифференцированной рацио­нальной критикой. Предпринятый Хабермасом переход от ре­волюционных (или тотально — критических) установок класси­ческой критической теории к реформистским ориентациям весьма удачно выражен названием статьи о теории коммуни­кативного действовапия, принадлежащей Энтони Гидденсу, одному из ведущих современных социологов, — "Разум без революции" ' (перефразируется название известной книги Маркузе "Разум и революция").

Критическая наука об обществе, которую предлагает Ха — бермас, не рассматривает спонтанно возникающие обществен­ные отношения как нечто само собой разумеющееся, но и не противостоит современному обществу как некоему внешне­му предмету. Она инициирует дискуссии о существующих общественных формах и тем самым активно способствует их изменению. Она понимается как особая форма социальной практики, которая нацелена на максимальное утверждение в фактической жизнедеятельности общества принципов и про­цедур гласного разумного обсуждения и тем самым является способом рационализации социальных практик.

Для действительного преодоления недостатков предше­ствующей критической теории Хабермас предпринимает си­стематическую критику ее идейных истоков — классическо­го марксизма. "Франкфуртская школа", являясь одним из наиболее значительных и заметных явлений в западном мар­ксизме, была далека от доктрииалыгой ортодоксии и все же некритически заимствовала некоторые исходные допущения классического марксизма, которые, по Хабермасу, нуждают­ся в пересмотре. Программа систематической критики тео­рии Маркса, которую Хабермас начал осуществлять еще в 60 —е гг., была направлена не на разрушение, а на переосмыс­ление и трансформацию. Ее кульминацией (но не заверше­нием) стало появление книги "К реконструкции историчес­кого материализма" (1976). Ниже (особенно в главах 4 и 5) мы увидим, что Хабермас широко использует для своих тео­ретических целей попятийность, разработанную Марксом. Как отмечает Квентин Скипнер, Хабермас, подвергнув теорию Маркса систематическому критическому рассмотрению, сти­мулировал значительное оживление интереса к Марксову наследию в социальных науках в 70 —80 —е гг.2

Основной мишенью критики для Хабермаса являются све­дение общественной рациональности к рациональности тру­довой деятельности как покорения природы (а эту посылку Маркса разделяет и классическая критическая теория) и соот­ветственно редукция акта самосозидания человеческого рода к труду'. Институциональные рамки общества (то, что Маркс называл "производственными отношениями", реальным бази­сом общества) не являются, по Хабермасу, непосредственным результатом процесса труда. Соответственно в философско — историческом плане можно выделить два процесса эмансипа­ции общества — эмансипацию от внешнего природного при­нуждения и от репрессий, проистекающих из собственной природы. Тогда можно говорить и о двух несовпадающих об­щественных идеалах. Первый рисует образ организации об­щества как автомата, возникающей в результате научно-тех­нического прогресса. Второй же прочерчивает перспективу роста публичной рефлексии, которая растворяет формы гос­подства, сублимирует институциональные рамки и высвобож­дает потенциал коммуникативного действования. Целью этого движения является организация общества на основании сво­бодной от господства публичной дискуссии 2.

Принципиальное разграничение труда и языковой ком­муникации является конститутивным для всего теоретичес­кого предприятия Хабермаса. При этом понятие труда отож­дествляется им с инструментальным действием, которое ру­ководствуется техническими правилами, основанными на эмпирическом знании. В свою очередь, коммуникативное дей — ствование, или символически опосредованная иптеракция, руководствуется интерсубъективно значимыми нормами, ко­торые определяют взаимные поведенческие ожидания участ­ников. Если значимость технических правил зависит от эм­пирической истинности предложений. то значимость обще­ственных норм основывается только на иптерсубъективнос— ти взаимопонимания и обеспечивается общим признанием таковых норм 3.

В таком случае история как процесс рационализации об­щества может быть описана двояко: во —первых, как процесс роста производительных сил посредством рационализации средств и процесса их выбора, во — вторых, как процесс раци — онализации действия, ориентированного на взаимопонима­ние. "Рационализация означает здесь устранение тех отиоше —

10

ний принуждения, которые незаметно встроены в структуры коммуникации..." ' Таким образом, общественная рациона­лизация может быть понята как процесс поступательного преодоления систематических нарушений коммуникации.

При этом нормативные структуры не просто следуют ли­нии развития процесса материального воспроизводства, а имеют внутреннюю историю. Более того, именно развитие этих нормативных структур является действительным локо — мотивом социальной эволюции, поскольку принципы орга­низации общества означают новые формы социальной ип — теграции, а эти последние делают возможным создание но — вых производительных сил.

Таким образом, рассмотрение теории Маркса прояснило причины ограниченности классической критической теории: дело в том, что Марксов анализ общества выполнен в пара­дигме инструментального разума, тогда как коммуникатив­ный разум остается по существу на периферии исследова­ния. Это означает, что "теория общества" как новая версия критической теории должна выбрать в качестве своего осно­вания какую —то иную исследовательскую программу. Такое основание в конце 60 — х гг. Хабермас усматривает в философ — ской герменевтике Гадамера, разработавшего модель языко­вого взаимопонимания.

Однако герменевтика гадамеровского образца непосред­ственно еще не может выступать в роли критической науки об обществе. Причиной тому является, по мнению Хаберма — са, безоглядная реабилитация Гадамером традиции явно в ущерб рефлексии, упрощенное противопоставление "исти­ны" "методу". Справедливая критика ложного объективистс­кого самосознания все же не должна вести к отказу от мето­дического отчуждения предмета, которое отличает рефлек­сивное понимание от наивного коммуникативного опыта. "Га— дамер превращает проникновение в предрассудочную структуру понимания в реабилитацию предрассудка как та­кового" 2. Предрассудки ("пред —суждения" — Vorurteile) дей­ствительно являются условиями возможности познания, од­нако это наивное познание возвышается до рефлексии, ког­да проясняет для себя те нормативные основания, в пределах которых оно движется. Герменевтическая процедура должна возвышать до рефлексивного осознания то, что в актах пони— мания всегда уже предструктурировано традицией.

Хабермас заимствует гадамеровскую идею иптерпрета —

11

ции общественных процессов по модели языкового взаимо­понимания, однако считает важным учитывать экскоммуни — кативные социальные эффекты, которые не только факти­чески имеют место в обществе, но и оказывают воздействие (зачастую — определяющее) на языковую коммуникацию: "Имеет смысл понимать язык как вид метаинституции, от которой зависят все общественные институты... Однако эта метаинституция языка как традиция, в свою очередь, явно зависит от общественных процессов, которые не раскрыва­ются в нормативных взаимосвязях. Язык является также сре­дой господства и социальной власти. Он служит легитима­ции отношений организованного насилия" '.



Поэтому критическая теория общества не может основы­ваться лишь па герменевтической модели, она требует такой понятийной стратегии, которая, с одной стороны, не отказы­вается от идеи символического опосредования социального действия в пользу натуралистических трактовок поведения, а с другой, не подвержена "герменевтическому идеализму" и не сублимирует общественные процессы к свершению ду­ховного предания: сама культурная традиция должна быть понята в ее действительном отношении к другим моментам общественных взаимосвязей.

Итак, границы применимости герменевтики Гадамера для нужд теории общества обусловлены тем, что в этой герме­невтической модели не учитывается решающая роль само — рефлексии в понимании. Образцом такой науки, которая эффективно соединяет в себе обе процедуры — герменевти­ческое понимание и критически — объективирующую рефлек­сию, Хабермас считал в конце 60-х гг. психоанализ Фрейда. Хабермас трактовал психоанализ как такую форму научного познания, конститутивным интересом которой является ин­терес совершеннолетия (тогда как в основе опытных наук лежит "технический" интерес, а в основе герменевтических — "практический"); совершеннолетие при этом понимается как состояние свободы от прежде непрозрачных связей, достига­емое в саморефлексии.

Психоаналитическая процедура направлена не па прямое понимание говорящего. Напротив, явное содержание его вы­ражений воспринимается аналитиком как "рационализа­ции" — косвенные символические проявления скрытых от со­знания содержаний, которым придана видимая связность и которые благодаря этому скрывают свое действительное про­исхождение и свой подлинный смысл. При этом симметрич —

12

ность коммуникации нарушается и пациент частично пре­вращается из равноправного участника в объект критическо­го анализа: аналитик старается каузально объяснить выра­жения пациента причинами, скрытыми от сознания после­днего. Однако это объективирующее прерывание прямой коммуникации служит на деле устранению патологий, вызы — вающих систематические нарушения коммуникации: анали­тик доводит свои объяснения патологий до сознания пациен­та, помогая ему тем самым ассимилировать вытесненное и адекватно понять его. Это значит, что психоанализ изначаль­но нацелен на углубление саморефлексии и обеспечение не — искаженности коммуникации, а понимание и каузальное объяснение являются составными моментами аналитической процедуры.

В соответствии с представлениями Хабермаса конца 60 —х гг. именно по методологическому образцу психоанализа может быть развита критическая паука об обществе. Причем социальная критика не предписывает никаких конкретных социальных действий, направленных к некоему идеальному общественному состоянию, она лишь практически способ — ствует росту социального самосознания. Идея совершенно — летия, которая и приводит в движение саморефлексию, в принципе не может быть окончательно реализованной ни в каком определенном обществе. Это лишь "регулятивная идея" в кантовском смысле. Реальное социальное действие связано с ней лишь таким образом, что она даст нормативный стан­дарт оценки фактически наличного общественного порядка, являясь основанием его проблематизации.

Таким образом, уже в работах 60 - х - начала 70-х гг. арти -кулируется и получает первоначальное категориальное вы­ражение ряд моментов, определяющих существо философс­кой концепции Хабермаса, — в соотнесении им собственной еще формирующейся позиции с хорошо развитыми теорети­ческими положениями классической версии критической те­ории общества, Марксовой общественно — исторической кон­цепции, философской герменевтики и психоанализа. Обоб­щенно (и лишь предварительно — без привлечения понятий­ного аппарата более поздних работ и без учета сделанных впоследствии уточнений и дополнений) их можно сформули­ровать следующим образом:



1. Миссия философии. Философия не является стериль­ным академическим занятием, а призвана играть активную общественную роль, выступая особой формой социальной практики. Причем философская теория не нуждается в до­полнении внешней ей политической практикой, а включает в

13

действие свою имманентную практичность — энергию раци­ональной критики. Философский дискурс с его принципами разумного обсуждения, проблематизации, обоснования и т. п. представляет собой лишь концентрированное концептуаль­ное выражение способа существования открытой обществен­ности, к которой и апеллирует философская критика. После­дняя направляется идеалом социальной эмансипации, отож­дествляемой с состоянием полной рациональной прозрачно­сти общественных отношений (совершеннолетием общества). Идея эмансипации не предполагает никаких революционных актов. Представляя собой осознанную утопию, она задает пор — мативный стандарт поступательной рационализации налич­ной социальной материи.



2. Основная тематика. Ключевой темой является выяв­ление и анализ социальных патологий современных разви­тых обществ па основе теоретической реконструкции про — цесса их исторического развития. Диагностика современно­сти дает ориентиры для социальной критики, осуществляе­мой философией, и, в свою очередь, фундируется общей теорией истории. При этом в основе реконструкции исто­рического процесса лежат два базисных допущения: во — пер — вых, общественное развитие рассматривается, прежде все­го, в плане рационализации общества, а, во —вторых, обще­ственная рационализация как таковая отличается от ее ка­питалистического образца. То есть общественная эволюция трактуется как диалектический процесс, имеющий "светлую" и "темную" стороны; столь же дифференцированной долж­на быть и оценка современности. Соответственно ставится задача разработки такой теории общества, которая была бы достаточно мощной и гибкой для реконструкции социаль­ной эволюции.

3. Базовые методологические установки. Во — первых, это установка на реальную кооперацию рационалистически ори­ентированной философии с эмпирическими социальными науками: только при таком подходе философия способна по­строить достаточно содержательный и хорошо фундирован­ный теоретический образ общества. Во —вторых, это консти­тутивная для исследования строения и динамики общества оппозиция "инструментальный / коммуникативный". Эта оп­позиция является как аналитической, позволяющей воспро­извести сложность организации социума, так и ценностной, поскольку Хабермасом общественные патологии связывают­ся с экспансией инструментальных принципов в область ком­муникативных практик. В-третьих, это установка на разра­ботку такой исследовательской программы, которая была бы

14

способна сочетать "понимающий" подход, необходимый для адекватного схватывания коммуникативного действия, с ква — зи — объективистским подходом, позволяющим исследователю занять дистанцированную позицию относительно фактичес­ких коммуникативных практик и рассмотреть их уже не с точки зрения наивного участника, а критике — рефлексивно.

Исследовательская позиция Хабермаса, оставаясь неиз — менной в своем "жестком ядре", вместе с тем претерпела довольно значительную эволюцию. Едва ли разумно выстра­ивать здесь строгую периодизацию творчества Хабермаса, по все же имеет смысл дифференцированно представить его наследие. Предельно схематично идейное развитие Хаберма — са можно маркировать двумя книгами: если "Познание и ин­терес" (1968) является основным трудом первого периода (так сказать, главным результатом творчества "раннего Хаберма — са"), то центральной работой второго периода будет, конеч­но, "Теория коммуникативного действования" (1981).

В этом втором этапе можно еще выделить:



1) период переосмыслений своей прежней позиции и по­исков нового синтеза, охватывающий 70-е гг. Здесь вехами являются, на наш взгляд, работы "К логике социальных наук" (1970), "Теория общества или социальная технология" (совме­стно с Никласом Люманом, 1971), "Что такое универсальная прагматика?" (1976), "К реконструкции исторического мате­риализма" (1976);

2) период развертывания и разъяснения основной теоре­тической модели. К нему, помимо "Теории коммуникативно­го действования", относятся, прежде всего, "Ранние исследо­вания и дополнения к теории коммуникативного действова — ния" (1984), "Философский дискурс модерна" (1985) и "Пост — метафизическое мышление" (1988);

3) период разработки этики дискурса и дискурсивной философии права как приложений и дополнений к базовой модели. Здесь можно назвать, прежде всего, "Моральное со­знание и коммуникативное действование" (1983), "Разъясне­ния к этике дискурса" (1994) и "Фактичность и значимость" (1992). В этот период Хабермас публикует также большое количество работ философско — публицистического характера (впрочем, следует отметить, что активное участие в обществен — но — политических дискуссиях было характерно для всего твор — ческого пути Хабермаса).

Ясно при этом, что различие 2 — и и 3 — и фаз является, ско — рее, типологическим, чем строго хронологическим.

Ставя в этой книге задачу первичного представления тео­ретической позиции "зрелого" Хабермаса, я ограничусь лишь

15

реконструкцией его основной концепции, оставляя без рас­смотрения как перипетии ее становления, так и ее ответвле­ния в сторону этики и философии права.

Вместе с тем некоторые — пусть минимальные — разъяс — нения по поводу основных импульсов, приведших к ее фор­мированию, будут, пожалуй, все же совсем не лишними. Пред­ставляется, что можно говорить о трех таких импульсах, из которых два имели характер внутренних проблем первичной теоретической позиции Хабермаса, а третий был связан с новыми мотивами, появившимися в общественном сознании. Внутритеоретические проблемы были вызваны тем, что прин­ципиальная установка на союз философии и социальных наук как условие разработки продуктивной теории общества всту­пила в противоречие с некоторыми важными положениями ранней концепции Хабермаса.

Во —первых, это касалось философско — методологических оснований критической теории общества. Как отмечалось выше, Хабермас полагал возможным найти такие основания в "глубинной герменевтике" —- гибриде философской герме­невтики и глубинной психологии. Однако такой теоретичес­кий фундамент, в силу его сугубой философичности, оказал­ся несоединим с эмпирическим социальным исследованием. В результате Хабермас вместо провозглашения психоанали­за методологическим образцом для критической теории при­ступил к разработке оригинальной философской концепции — универсальной (или формальной) прагматики, которая эксп­лицирует понятие коммуникативной рациональности и вво­дит методологию реконструктивного исследования как плат­форму кооперации философии и социальных наук.

Во —вторых, в теоретической позиции "раннего" Хаберма — са сохранялись взятые из марксистской традиции представ­ления, философско — исторические по своему характеру, кото — рые также препятствовали осуществлению эффективного анализа социальных процессов. Это — представления о "ро­довой истории", "родовом субъекте". В марксистской тради­ции играло большую роль гегелевское по происхождению понятие субъекта исторического процесса, способного (при соответствующих условиях) осознать себя как такового. С этой идеей были связаны и трактовка социальной эволюции как разворачивающегося в истории самоотчуждения родово­го субъекта, и анализ патологий капитализма как сводящих­ся к антагонизму двух общественных классов, и концепция революции как обратного присвоения отчужденных родовых сил. Этот философско — исторический остаток, по признанию Хабермаса, характеризует его собственную прежнюю пози —

16

цию, как она представлена в книгах "Теория и практика" и "Познание и интерес" '.

Стремясь избавиться от него, Хабермас совершает пово­рот в сторону социологического изучения социальных сис­тем, не редуцирующего общественную сложность. Теперь он предпочитает говорить не об "историческом процессе", теле­ологическом и подчиненном объективным законам, а о "со­циальной эволюции" — контингентной и многофакторной2. На этом пути нового самоопределения Хабермас проделыва­ет огромную аналитическую работу, подвергая критическо­му рассмотрению и ассимилируя идеи крупнейших предста­вителей теоретической социологии — Вебера, Мида, Дюрк — гейма, Парсонса, Шюца и др. При этом одной из основных методологических проблем оказывается осуществление сии — теза двух альтернативных и взаимодополнительных исследо­вательских стратегий изучения социального мира — струк­турного функционализма, представляющего общество как объективную систему, и субъективистской социологии жиз — ненного мира. Целью этой работы является философски и социологически релевантная теория общества, в которой можно было бы развернуть импликации модели коммуника­тивной рациональности.

Наконец, третьим импульсом к новому самоопределению явились для Хабермаса изменения в общественном созна­нии, выразившиеся в нарастающей критике рационалисти­ческих идеалов модерна, стимулированной противоречиями и патологиями — порождениями реальной практики модер — ного развития. "С конца 60 —х гг. западные общества прибли­жаются к состоянию, в котором наследие западного рацио­нализма более не является бесспорным"3. Хабермас видит одной из основных своих задач разработку объяснительно мощной и достаточно гибкой концепции модерна, способ­ной как объяснить его патологии, так и защитить его норма­тивное содержание.

Теория коммуникативного действования и представляет собой выражение такой теоретической позиции, которая пре­тендует на решение этих трех проблем. "Основное понятие коммуникативного действования ... открывает доступ к трем

17

тематическим комплексам, которые пересекаются друг с дру­гом: прежде всего, дело идет о понятии коммуникативной рациональности, которое ... противостоит когнитивно — инст — рументалыюй редукции разума; далее, о двухступенчатом понятии общества, которое ... связывает парадигмы жизнен­ного мира и системы; и наконец, о теории модерна, которая объясняет тип социальных патологий, все более зримо про­являющихся сегодня на основе допущения о том, что комму­никативно структурированные области жизни подчиняются императивам обособившихся, формально организованных систем действия"'.

Если же попытаться одной фразой выразить основную идею зрелой позиции Хабермаса, то ее можно представить как твердое и масштабно развернутое, теоретически обосно­ванное убеждение философа: "проект модерна не завершен". В 1980 г. Хабермас в связи с присуждением ему городом Франкфуртом премии имени Адорно выступил с речью, на­званной "Модерн — незавершенный проект", и этот тезис правомерно рассматривать как программный для всего его зрелого творчества, он угадывается за самыми отвлеченными теоретическими построениями. Именно вокруг этого цент­рального положения Хабермаса и будет ниже строиться ре­конструкция его зрелой концепции.

По своему жанру данная книга может быть определена как "аналитическая презентация". Иначе говоря, свою зада­чу я вижу в том, чтобы систематически представить основ­ную концепцию Хабермаса 80 —90 —х гг. При этом я созна­тельно редуцировал момент внешне — критического разбора взглядов Хабермаса и уж, конечно, не потому, что его исход­ные принципы и их конкретные теоретические развертки представлялись бы безупречными. Неутомимый спорщик Хабермас вообще редко вызывает согласие, и его идеи под­вергаются критике с самых разных позиций — от консерва­тивных до маргиналистских. Однако я не вижу особого инте­реса в том, чтобы пересказывать чужие филиппики, а крити­ка теории коммуникативного действования "от первого лица" потребовала бы поместить ее в иную концептуальную систе­му координат, по своей мощности и развитости, по крайней мере, сопоставимую с Хабсрмасовой. Отсутствие таковой я вынужден констатировать не только у себя лично, но и в пост­советской философии в целом, а критика, основанная на со­ображениях вроде "нравится — не нравится", мне представ­ляется непрофессиональной. Систематическая авторская кри —



18

тика позиции Хабермаса остается поэтому делом, видимо, недалекого будущего.

Вместе с тем изложенное в данной книге представляет собой аналитическую реконструкцию, в которой я стремил­ся обнажить содержательную логику развертывания концеп­ции Хабермаса, объединяющую его основные работы и не всегда заметную при непосредственном следовании за авто­ром, остающуюся скрытой за многообразием затронутых тем и проблем. Следует учитывать также то обстоятельство, что собственную позицию Хабермас формулирует обычно не доктриналъно, а через критический анализ идей того или иного автора. Как правило, я включал в реконструкцию отсылки к этим авторам, однако не пересказывал трактовки Хабермаса, с неизбежностью представляющие собой уже определенные трансформации привлекаемых идей, а брал эти идеи "из пер­вых рук".

Наконец, я должен заметить, что не счел уместным пойти путем профанирующего пересказа "своими словами" поло­жений как самого Хабермаса, так и соучастников его теоре­тического приключения. Увы, язык актуальной философии далек от языка отечественных (даже самоновейших) учебни­ков, и его использование предполагает осуществление опре­деленного интеллектуального усилия. Ну что ж, в конце кон­цов, мы живем в свободной стране, и каждый может сам выбирать себе книги для чтения.

Эта книга — результат моих примерно пятилетних шту­дий, посвященных изучению концепции коммуникативной рациональности, развитой Карлом —Отто Апелем, Юргеиом Хабермасом и их учениками и последователями, и уже на­шедших свое отражение в ряде публикаций'. Завершению работы над книгой способствовала ставшая возможной бла­годаря Немецкой службе академических обменов (DAAD) двухмесячная научная стажировка у профессора Вольфганга Кульмана, консультации которого были весьма полезны для меня.

КРИЗИС РАЦИОНАЛЬНОСТИ В СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ

Философия XX века, при всем многообразии течений и авторских концепций, характеризуется един­ством, которое, конечно, не сводится к чисто хронологическому. Современ — ная философия образует целостную "мыслительную формацию", типоло­гическое своеобразие которой определяется термина­ми "неклассическая философия" (см., например, уже почти мифологическую статью Мамардашвили, Соло­вьева и Швырева1) или "постметафизическая фило­софия"2. В такой характеристике заключается пред­ставление о том, что современная эпоха накладывает специфические рамочные ограничения на философс­кое мышление — она определяет, что, собственно, во­обще может быть сегодня идентифицировано как ак­туальная философия (в отличие от философского на­следия, представляющего, главным образом, истори­ческий или образовательный интерес). Важно при этом также то, что в позитивное определение современной философии включается ее полемическое дистанциро­вание от философской традиции, которая типологи­чески определяется как основанная па соответствен­но "классическом" или "метафизическом" мышлении. Хабермас развивает собственную концепцию по — стметафизического мышления3, которая, с одной сто — роны, в достаточной мере конгениальна другим трак —


с. 1 с. 2 ... с. 11 с. 12

скачать файл

Смотрите также: